Я отмечаю некоторое самосознание себя как дарителя: «А, я делаю „хорошее“ дело!» Но я понимаю, что если ждать до тех пор, когда я смогу давать только с величайшей чистотой, с чистейшей непривязанностью, я, вероятно, никогда не встану со стула.
Мысль должна быть так воспитана, чтобы поверх условности чуять наибольшее полезное применение.



Мистики и маги Тибета.


Через некоторое время один из них поднес руку к горлу. Его лицо выражало страдание. Он отвернулся и выхаркнул струйку крови. Его товарищ произнес несколько слов, которые я не расслышала. Ничего не отвечая, монах встал и направился к шалашу. Тогда я заметила у него на темeни в шевелюре длинную торчащую дыбом соломинку. Что означало это украшeние?
 Пользуясь тем, что один из "трапа" вошел в шалаш, а другой сидел ко мне спиной, я незаметно удалилась.
 
Едва завидев Давасандюпа, я засыпала его вопросами: что делали эти люди, почему они издавали такой странный крик?
 – Этот вопль, – объяснил мне толмач, – ритуальное восклицание.


  < < < <     > > > >  

Метки: расслаблeние мистика сознание жизнь

Читайте также:

Не думай как человек





Если мы отождествляем все эти мысли с «собой», тогда мы утверждаем, что ум – это мы; и в этом случае мы упускаем из виду большую часть того, что мы действительно есть.
Действительно, такое движение очень прискорбно.