Желание, чтобы вещи существовали по-иному, представляет собой самую сущность страдания.
Такие малые грамотеи очень распространены и по бессердечию своему весьма злобны.
По его словам, нам так надо заниматься практикой, словно бы для завершения своей работы у нас было еще много жизней, по крайней мере, девяносто девять, – и при этом не терять понапрасну ни единого мига.
Наука свободна, честна и бесстрашна.