Мы открываем, что мы не так уж твердо решаем всегда знать, кто мы такие.
Крайности бытабыли велики, но в лучшем случае восхождение мысли было блестяще.
Когда в теле раскрыто осознавание, мы уже не имеем склонности так терять голову; нас не так сильно смущает поток психических условий и состояний ума.
Живая мысль из Беспредельности есть уже утверждение человека как одухотворенного существа, как посланца, как стража светлого.