Мы можем уловить качество страстного желания в гораздо более тонкой форме, когда едем по шоссе и замечаем, что наши глаза читают дорожные афиши и объявления, хотя мы и не устремляли туда взора; такова обусловленная страсть ума к получению стимулов.
Мысль — другиня искателя.



Три жизни


“Чтo это за старый чудак?”
 Леониде Мануэль Молигрубер медлeнно выпрямился и посмотрел в лицо своему собеседнику. “А?” – спросил он.
 
 “Я спрашивал, что это за старый чудак?”
 Молигрубер посмотрел на дорогу, туда, где человек в инвалидной коляске, оснащeнной электродвигателем, как раз въезжал в дверь дома. “Ах, этот, – ответил Молигрубер, снайперски посылая плевок на ботинок какого-то прохожего. – Этот живет где-то здесь. Пишет книги или что-то вроде того о привидeниях и всяких забавных штуковинах, а также он пишет о том, что люди живут, после того как они умерли”. Он фыркнул с чувством собствeнного превосходства и продолжал: “И чтобы вы знали, во всей этой чуши нету ни грамма смысла. Если ты умер, то умер. Так я всегда и говорил.



Читайте также:

Не думай как человек





Всякий раз, когда мы узнаем что-то новое, мы отвергаем какое-то старое мнение; мы меняем мнения.
Особенно некоторые животные, бывшие около человека, сохраняют некоторую связь с организмом тонкого обитателя.