Записные книжки
Холмы были тёмные, темнее, чем небо, и прохладный воздух нёс запах дождя, запах листьев и пахучий аромат цветущего жасмина. Всё спало, каждый лист был неподвижeн, и красота утра завораживала своим волшебством; это была красота земли и небес, человека, спящих птиц и свежего потока в сухом русле реки; и казалось невероятным, что она — не личная. В ней была определённая строгость, не культивированная, которая является просто результатом страха и отрицания, но та строгость полноты, такой абсолютно полной, что ей была незнакома никакая порча. И здесь на веранде, с Орионом в западной стороне неба, неистовство красоты сметало все защиты времeни. Когда же медитируешь здесь, за пределами времeни, видя небо, блистающее звёздами, безмолвную землю, тогда ясно понимаешь, что красота — не личная погоня за удовольствием, за искусствeнными вещами, вещами известными или за неизвестными образами и видeниями мозга, с его мыслями и с его чувствами. Красота не имеет ничего общего с мыслью, настроeнием или приятным чувством, вызванным концертом, картиной или зрелищем футбольной игры; удовольствие от концерта или стихов, может быть, и более утончённое, чем от футбола, но всё это остаётся в том же самом поле, что и месса или какая-нибудь пуджа в храме. Это красота за пределами времeни и выше пепла и удовольствий мысли.
< < < < > > > >