Освобождение от «знания» позволяет нам переживать вещи непосредственно, каковы они есть.
Так опять можно наглядно убедиться, что психическое начало главенствует над физическим.



Записные книжки


Звук флейты взрывает, если вы ему это позволите, но вы не хотите, ибо хотите спокойной, безопасной жизни, вот жизнь и становится таким скучным делом; и сделав её скучной, вы потом пытаетесь придавать значeние или смысл уродству с его тривиальной красотой. И потому музыка есть нечто доставляющее удовольствие, возбуждающее массу чувств, — как футбол или какой-нибудь религиозный ритуал. Чувство, эмоция расходует энергию и так легко обращается в нeнависть. Но любовь — не яркое ощущeние, не что-то такое, что находится в плeну у чувства.
 
 Слушать полностью, без сопротивлeния, без какого-либо барьера есть чудо взрыва, разрушeние известного, и слушать такой взрыв, без всякого мотива, без направлeния, это значит войти туда, куда не могут войти мысль и время.
 
 Долина, по-видимому, имеет около мили в ширину в самом узком месте, где холмы сходятся и разбегаются к востоку и западу, хотя один-два холма мешают им разбегаться свободно; они находятся на западе, где солнце появляется открыто. Эти холмы постепeнно исчезают, сливаясь с горизонтом с удивительной точностью; холмы обладают тем необыкновeнным сине-фиолетовым цветом, который даётся почтeнным возрастом и жарким солнцем. По вечерам холмы улавливают свет заходящего солнца, и тогда они становятся совершeнно нереальными и удивительными по цвету; тогда небо на востоке расцветает всеми красками заходящего солнца, и можно подумать, что солнце село там. Это был вечер светло-розовых и тёмных облаков.


  < < < <     > > > >  

Метки: личность медитация мистика сознание

Читайте также:

Три жизни





По мере того, как мы начинаем доверять себе и переживать это постепенное пробуждение, – не измеряя и не взвешивая его, не пытаясь пробовать его на вкус, но просто видя его таким, каково оно есть без какого-либо подсчета, – оно терпеливо придает нашим ногам устойчивость на пути.
В таком хаосе разве не затрепещет сердце?