Мы видим, что это всего лишь преходящее состояние ума; и хотя его признание может оказаться болезненным, такое допущение его присутствия есть истина; а истина прекрасна.
Мысль о Мире Высшем, мысль о Хранителях уже осветит увядшее сознание, и встречи могут быть лучшие, и нападения могут быть отвращены.
Затем, в момент глубокого осознавания, мы ощущаем себя неотделимыми от всего прочего; собственно тогда даже нет этого «прочего», от которого мы отделены.
Уныние есть ни что иное, как распущенность.