Только когда мы можем видеть жизнь и смерть не как столь отдельные друг от друга стороны, а как части протекающего процесса созревания, возвращения домой, к Богу, к источнику, – какими бы понятиями мы не пытались определить этот процесс, – только тогда можем мы оставаться внимательными к контексту, внутри которого происходят боль и умирание.
Он сам лишь может судить, когда он избежал желания.



Записные книжки


И задолго до восхода солнца, когда было тихо и ни один автомобиль ещё не взбирался на холм, медитация была движeнием в благословeнии. Это движeние текло и впадало в иное — потому что оно было здесь, в комнате, наполняя и переполняя её, снаружи и дальше, без конца. В нём была глубина, такая бездонная, такая безмерная, и был мир. Этот мир никогда не знал конфликта — он не был загрязнён мыслью и времeнем. Это не был мир окончательного завершeния, это было что-то грозное и опасно живое. И он был беззащитeн. Любая форма сопротивлeния есть насилие, так же как и любая форма уступки.


  < < < <     > > > >  

Метки: личность медитация мистика сознание

Читайте также:

Три жизни





Мы сделали все, что могли, и научились благодаря этому; но мы даже не знаем, чему научились.
Нужно воспитывать их, чтобы дальние расстояния не смущали мыслителей.